Гена засучил рукава.

- Где моя лопата? - громко спросил он.

- И моя? - спросил Гусь.

- Твоя вон там, возле песка, - сказала Надя Гусю. - А ты, Гена, иди домой! Ты работать не будешь. Нас много, а ты один. Отдыхай, набирайся сил! Тренируйся...

- Ты что? - воскликнул Гена. - Что я, хуже других?

- Мне не нравится твоё дыхание... - озабоченно сказала Надя. - Тебе нравится, а мне нет. Мы решили тебя беречь!

Ларионов некоторое время метался по площадке. Он готов был свернуть горы. Но горы оказались неприступными. Он постоял несколько минут рядом с дискоболом, фанерные мышцы которого были так напряжены, точно он собирался метнуть диск туда, где синий морской горизонт сливался с синим горизонтом неба.

Гена постоял, постоял и поплёлся домой, сопровождаемый сочувственным взглядом Гуся.

5

Филимонов сидел на диване, мрачно глядя в бабушкину спину. Интервидение передавало репортаж о международном чемпионате по боксу. Бабушкина спина отражала все удачи и неудачи на ринге. Бабушка то посмеивалась, то пугалась, то восторгалась, довольно умело делая при этом выпад правой, как будто сама посылала в нокаут всех побеждённых, кроме, конечно, своих, советских боксёров. Когда они проигрывали, бабушка обыкновенно охала, комкала фартук и прижимала его к лицу.

- Ах, Антошенька! - говорила бабушка. - Когда в двадцать седьмом году у нас при клубе организовали женские команды в кружке бокса, я записалась первая...

Потом бабушка принялась рассказывать, как она стала мотогонщицей.

Всё это Антон уже знал.

- Я устал... - сказал Антон. - Вон сколько песку перелопатили сегодня...

- А почему не работал Гена? Он заболел?