- Нет, - сказал Антон. - Он у нас знаменитость и наша надежда. Мы его бережём.

- Молодцы! - похвалила бабушка. - Хотя мы в наше время ни для кого не делали исключения...

И она пошла на кухню заварить чайку - она очень любила перед сном с внуком попить чайку и повспоминать что-нибудь героическое из дедушкиной жизни или что-нибудь забавное из своей.

"Ну, и что из этого, что я прыгаю на один сантиметр ниже? - сумрачно думал Антон. - В конце концов, на пьедестале почета, кроме первого места, есть и второе! Что, они хотят, чтоб когда-нибудь второе место занял какой-нибудь американец?"

Сегодняшний чай не доставил Антону почти никакого удовольствия. Он отставил чашку и подошёл к окну. На своём балконе Вита Левская устроила скрипичный концерт. Молдавские мелодии услаждали слух всех, кто ещё не спал. И, возможно, слух Ларионова, который, возможно, тоже ещё не спал.

6

Ветер дул с моря, уже с утра горячий, пахло мокрыми лодками, просмолёнными канатами, пахло портом и кораблями. Гена стряхнул с себя своё раздумчивое, непонятное настроение, сказал:

- Ну, Гусь, давай! Давай, Гусь! Смотри, Гусь!

Гена побежал, Гена оттолкнулся, Гена взлетел!

- Гениально! - завопил Гусь.

Гена взял ещё одну высоту. Гена летел на крыльях.

- Да здравствует белая зависть! - завопил Гусь. - Я тебе белой завистью завидую!

Ларионов отошёл:

- Беги теперь ты!

Гусь долго и забавно примерялся, с некоторым страхом глядя на планку, которая была значительно выше бабушкиного забора.

- Три тридцать... - сказал Гена. - Не подкачай!

Гусь прыгнул - сбил планку. Прыгнул ещё, опять сбил.

- Давай, давай! - крикнул Гена. - Не раскисать!

Гусь отчаянно ринулся на третью попытку. Фонтаном взлетели под ногами опилки.

- Взял! - заорал Гусь, валясь на спину и дрыгая ногами.

- Ещё не совсем чисто, не совсем! - сказал Гена. - Смотри!