Лёня невозмутимо щёлкнул клавишей своего магнитофончика.

- Я не записываю... я уже записал! Это для радио. Передача про бюрократов.

- Шантаж?! - злым шёпотом проговорил директор. - Во-о-н!

Под акациями ребята едва отдышались.

- Не будет игр, - сказал Ларионов.

- Не бойся... - ответила Надя. - Будут!

3

В субботу, на следующее утро, всё проспавший Иван Иванович раскрыл окно и замер. На каменистом пустыре под руководством дяди Миши, столяра-краснодеревщика, сооружались трибуны. Мотоциклисты, те, кто не уехал куда-нибудь на отдых или экскурсию по побережью, ютились в углу двора. Стол доминошников стоял теперь возле самого забора. Среди тех, кто привычно стучал домино уже по утрам, нашлись и сварщики, и каменщики, и один почти художник, который чертил на листах фанеры какие-то фигуры. Одна, изображающая дискобола, уже стояла, сверкая белой краской, прислонённая для просушки к дереву.

Ребята строили свой стадион.

4

На стадионе было пусто. Один Ларионов беспощадно гонял себя по гаревой дорожке, приседал, прыгал.

- Ген, а Ген! - Гусь позвал его ещё издали.

Ларионов остановился.

- Ну? - нахмурился он.

Гусь вышел на гаревую дорожку, по которой Гена собирался бежать, приняв позу спортсмена на старте.

- Научи меня прыгать... - Гусь умоляюще сложил ладони. - Ты видишь, у меня ноги перспективные, мне все так говорят. Возьми меня в ученики...

- Всё дурачишься? Уйди с дороги...

Гусь встал на колени:

- Гена, возьми меня в ученики...

- Ты что, за дурака меня считаешь?

- Таков закон. - Гусь поднялся и отряхнул брюки. - У каждого мастера должны быть ученики!

Ларионов, закусив губу, помчался на него с шестом наперевес. Гусь не сдвинулся с места, глядя на Гену, как на приближающийся поезд.